Веджвудский фарфор родился в эпоху, когда лозунг «Быстро и недорого» стал залогом славы и обогащения. Да-да, тот самый век промышленной революции, когда Британия, угнетая собственных крестьян и прочих дальних аборигенов, заявила о себе Европе в полный голос и даже, что было крайне опасно, стала сама приобщаться к европейским модам.
Во главе новой тяги богатеющих англичан к красивой жизни три национальных художника: Дж. Рейнольдс, У. Хогарт и Т. Гейнсборо. Наконец-то не только заезжие маэстры пишут для английской знати правой пяткой за бешеные деньги, а антиквары глумливо предлагают второсортных художников как «Рубенсов и Рембрандтов». Есть, есть и в Британии великие и самобытные мастера.
И своя, английская фарфоровая мануфактура, открытая Джозайей Уэджвудом в Берслеме (гр. Стаффордшир), а чуть позже перенесенная в окрестности города, в местечко, крещенное загадочным словом Этрурия.
Судьба Джозайи – редкий пример удивительной одаренности, трудолюбия и веры в успех.
Он родился в 1730 году, в семье гончара. В 1739 году отец скончался, а сыновья, как в сказке, поделили наследство. Старшему – Томасу, досталось производство, а младший – Джозайя, пошел к нему в подмастерья, чтобы как-то себя прокормить. В 11 лет Джозайя переболел оспой, в результате чего подверглось поражению его колено. Он уже не мог активно пользоваться гончарным кругом и вынужден был сосредоточиться на формовке изделий и реализации продукции.
Поскольку старший брат отказал младшему в партнерстве по бизнесу, Джозайе пришлось наняться к Джону Харрисону, а потом к Томасу Уилдону, попутно изучив работу модельера и несколько составов глины для производства фарфора. Это были лучшие мастера своего времени и, вероятно, именно они, помогли Уэджвуду достичь первых успехов.
Еще одним толчком к будущей славе послужила любовь Джозайи к кузине Саре, которую пообещали выдать за Уэджвуда только в случае, если он докажет свою состоятельность. (Кстати, традиция жениться на кузинах, сохранится и в следующих поколениях семьи и перейдет к внуку Джозайи Уэджвуда Чарльзу Дарвину).
Через несколько лет 1 мая 1759 года Уэджвуд открывает первую собственную мануфактуру, где начинает производство «сливочного» или «королевского» фарфора – по имени королевы Шарлотты, сделавшей ему крупный заказ в 1762 году.
Сливочный фарфор – особый, кремового оттенка фарфор. Получавшиеся из него изделия выделялись благородным цветом жирных сливок. Джозайя добился высокой степени очистки глиняного сырья, а кроме того, стал покрывать этот фарфор тонким слоем белой глазури, что сделало изделия устойчивыми к воздействию низких и высоких температур и агрессивной среды. Это дало возможность использовать сливочный фарфор в любых изделиях – от декоративных ваз до простых утилитарных предметов. Кроме того Уэджвуд разработал новые оттенки глазури, позволившие сделать его изделия еще более привлекательными.
В 1765 году королева Шарлотта получила чайный сервиз из 6 пар чайных, кофейных, десертных предметов и подсвечников. В 1766 году Айрис Бирмингем Газет написала, что «Господин Джозайя Уэджвуд из Берслема имел честь быть назначенным гончаром Ее Величества».
Заказ королевы способствовал тому, что имя мануфактуры Уэджвуда стало ассоциироваться с истеблишментом. Вскоре, страсть королевы Шарлотты разделили другие королевские фамилии. В частности, Екатерина Вторая, купившая несколько сервизов из королевского фарфора в 70-х годах 18 века.
Не забыл Джозайя и о личном счастье. В январе 1764 года он женился на Саре (или Салли, как звали ее ближайшие родственники) Уэджвуд, которая столь терпеливо ждала разрешения на брак от своего отца, Ричарда Уэджвуда, богатого сыродела из Чешира. Сара стала не только верной женой, но и заботливым компаньоном. В 1768 году больную ногу Джозайи пришлось ампутировать. Ухаживая за мужем, Сара взяла на себя функции его секретаря, записывала результаты его экспериментов, а так же давала советы по декору многих изделий. Компаньон и "биограф" Уэджвуда Томас Бентли писал, что именно «женский вкус» и одобрение Сары были необходимым условием для создания каждого нового изделия мануфактуры.
В 1769 году Уэджвуда коснулась новая беда – он стал стремительно терять зрение и ему запретили писать при свечах. Джозайя всерьез готовился к полной слепоте – в 1770 году он писал Бентли, что учится различать предметы пальцами на ощупь, надеясь, все-таки, овладеть этим искусством, прежде, чем останется одноногим калекой в полной темноте.
Некоторые утверждают, что Джозайя был не столько талантливым гончаром, сколько успешным менеджером. Вряд ли это так. Уэджвуд постоянно вел книгу экспериментов, куда записывал результаты опытов с составами глины, глазурью, химическими добавками, в попытках еще усовершенствовать свои достижения. Он вникает во все технические подробности, тщательно анализирует причины брака, разрабатывает «пирометр» и прочие технологические изыски. Большая часть полученных Джозайей рецептов до сих пор является тайной его производства и тщательно охраняется от посторонних.
Инвалидность заставила Уэджвуда задуматься и о внедрении новшеств на производстве. Отныне на фабрике Уэджвуда гончарные круги и токарные станки приводились в движение не ногами, а силой пара.
Несколько лет спустя французский путешественник де Сент-Фонд, в «Путешествии в Англию» писал: «Его прекрасные творения, обладают важными преимуществами: устойчивостью к постоянному действию огня, отличной глазурью, непроницаемостью для кислоты, красотой, удобством и разнообразием форм, и умеренной ценой.
Они продаются столь активно и настолько универсальны, что в путешествие из Парижа в Санкт-Петербург, из Амстердама в удаленные точки Швеции, от Дюнкерка до южной оконечности Франции, в каждой гостинице вам будет служить английский фаянс. Эти же предметы украшают столы Испании, Португалии, Италии и, являются грузом судов для Ост-Индии, Вест-Индии и Америки». (Перевод сделан напополам с Гуглем, поэтому несколько приблизителен).
Но, увы-увы. Пророки в отечестве, как вы помните, хороши, да не безупречны. Вон и с континента глумятся над Англией итальянцы с французами: мы – сыны великого Рима, потомки Александра и Цезаря. У нас, где землю не копни – античный мрамор и древняя керамика. А у вас, презренные саксы с норманнами, никакой культуры и кроме Адрианова вала никаких достопримечательностей.
Да, эпоха классицизма диктует свои требования к понятию моды. И английские лорды активно скупают на континенте этрусские вазы и прочие антики для своих археологических коллекций.
Одним из таких пылких знатоков-коллекционеров был и Томас Бентли. Возможно именно он заронил в душу Джозайи идею скопировать «античный» стиль в современной керамике. Массовое увлечение этрусскими вазами сулило затее финансовый успех. Именно тогда и возникла новая фабрика-поселение «Этрурия», со специальными домами для всех рабочих, школой для детей Уэджвуда, специально созданными каналами, чтобы завозить на фабрику сырье и отгружать готовую продукцию. Фабрика требовала и особых дисциплинарных мер – не все «свободные гончары» были готовы, став наемными работниками, бросить пить, не опаздывать на смену, беречь свои инструменты и материал. Тем не менее, жестко контролируя своих рабочих (вплоть до использования армейских частей при наведении порядка, во время одного из фабричных бунтов) Уэджвуд стремился улучшать условия их труда, повышать зарплату, обучать специальности. На фабрике работало много женщин и детей. Они тоже получали достойную оплату своего труда. Либеральные взгляды Уэджвуда проявились так же в его выступлениях против рабства.
Несомненно многие новшества в сфере управления персоналом были продиктованы Джозайе протестантской доктриной. Он принадлежал к общине унитарианистов и соединял в себе терпимость с жестким рационализмом.
«Этрурия» задумывалась как «новый мир», но ориентирована была на подражание давно утраченному античному стилю. Этрусские вазы буккеро из черной лощенной керамики, иногда украшенные горельефами, послужили поводом для разработки новой фаянсовой массы, получившей название «черный базальт». В 1773 году на фабрике Уэджвуда получили новые, необычайно твердые изделия, которые можно было шлифовать, полировать и даже резать на токарном станке. Первые цвета этой коллекции – черный базальт и белый «восковой» бисквит, из которого вырезались подобные камеям узоры для украшения черного фона. Но Джозайя не успокаивается на этом и ведет разработку твердых керамических масс других, более тонких оттенков. Спустя два года появляется небесно-голубой цвет, навсегда ставший главным символом «веджвудского фарфора». К нему добавляются серо-зеленый, темно-зеленый, розовый и желтый оттенки. Сама масса получает название «яшмовой», по сходству с оттенками камня и его свойствами. Наконец разрабатываются пасты камышового, темно-желтого и «античного-красного» оттенков.
Теперь «Уэджвудский фарфор» поражает изысканностью и простотой античных форм, тонкостью белой резьбы, а сама посуда меняет «профиль» с функциональности на декоративность. «Яшмовый фарфор» не для того, чтобы с него есть или пить. Это украшение горок, каминных полок, «исторических» кабинетов. Рисунки к нему разрабатывают настоящие художники, в том числе популярная в Англии Ангелика Кауфман, одна из редких, в то время, женщин – профессиональных живописцев. (Вот только не знаю, она ли сама рисовала, или ее картины брали за основу уэджвудские специалисты).
Крупные коллекционеры доверяют Джозайе лучшие экспонаты своих коллекций, для изготовления копий. Самым известным образцом подобной работы становится Портлендская ваза.
Созданная, как полагают, в 1 веке до н.э. в Риме ваза, известная как «ваза Барберини», была обнаружена в 16 веке и переходила из одной коллекции в другую, пока, в 1784 году ее не выкупила герцогиня Портлендская, для своего музея. Эта ваза стала несомненным венцом коллекции, собиравшейся герцогиней на протяжении почти полувека. К несчастью, примерно через год после покупки вазы, герцогиня скончалась, а ее сын, III герцог Портлендский, заказал Джозайе копию вазы из базальтового камня.
Джозайя с энтузиазмом принялся выполнять заказ, но вскоре понял, что задача совсем не так легка, как кажется. На фарфоре появлялись разрывы и трещины, а белое стекло, из которого выполнялись камеи, не хотело давать должной глубины прозрачности и тени.
И хотя, четыре года экспериментов дали Джозайе возможность представить 43 копии качество которых, по его мнению, не отличалось от оригинала, никто и никогда не узнает, сколько именно изделий было изготовлено на фабрике для того, чтобы представить эти «превосходные образчики» высокопоставленным ценителям.
Даже сегодня изготовление копии Портлендской вазы на заводе Уэджвуда занимает два дня для создания модели и 30 часов обжига в печи. В условиях же технологий 18 века такую работу можно приравнять к подвигу. Не случайно первые копии Портлендской вазы занимают почетные места в музеях Виктории и Альберта, Британском музее, в нескольких частных коллекциях и в музее самого Уэджвуда.
Время создания первых удачных копий Портлендской вазы 1789 год. Этот же год наносит некоторый ущерб уэджвудскому предприятию. Революция во Франции и война на континенте заметно ухудшает возможности для поставок фарфора в Европу. И вполне вероятно, что именно успешное завершение этого честолюбивого проекта помогло Уэджвуду избежать некоторых финансовых проблем. Не даром Портлендская ваза до сих пор красуется на клейме фирмы.
Новую жизнь в продукцию «Этрурии» вдохнула эпоха романтизма. Новые идеалы, овладевшие умами европейцев, потребовали не слепого копирования греков и римлян, а новой поэзии, вмещенной в старые формы. Керамика "печальных" голубых, зеленоватых, желтых оттенков соединяется с новой модой на чувствительность и сентиментализм. Новые романтические темы проникают и в сюжеты керамики – античные руины, печальные обломки колонн или трогательные цветочные гирлянды уже не являются слепым подражанием, а диктуются современностью, впоследствии подпитываясь романтической литературой Гете, Жермены де Сталь, Шатобриана, стихами Чаттертона и поэзией озерной школы.
Сам Джозайя не дожил до триумфа романтизма у себя на родине. Он скончался в 1795 году, передав бразды правления фабрикой своему сыну Джозайе Уэджвуду II.
По материалам сайта http://www.wedgwoodmuseum.org.uk
Во главе новой тяги богатеющих англичан к красивой жизни три национальных художника: Дж. Рейнольдс, У. Хогарт и Т. Гейнсборо. Наконец-то не только заезжие маэстры пишут для английской знати правой пяткой за бешеные деньги, а антиквары глумливо предлагают второсортных художников как «Рубенсов и Рембрандтов». Есть, есть и в Британии великие и самобытные мастера.
И своя, английская фарфоровая мануфактура, открытая Джозайей Уэджвудом в Берслеме (гр. Стаффордшир), а чуть позже перенесенная в окрестности города, в местечко, крещенное загадочным словом Этрурия.
Судьба Джозайи – редкий пример удивительной одаренности, трудолюбия и веры в успех.
Он родился в 1730 году, в семье гончара. В 1739 году отец скончался, а сыновья, как в сказке, поделили наследство. Старшему – Томасу, досталось производство, а младший – Джозайя, пошел к нему в подмастерья, чтобы как-то себя прокормить. В 11 лет Джозайя переболел оспой, в результате чего подверглось поражению его колено. Он уже не мог активно пользоваться гончарным кругом и вынужден был сосредоточиться на формовке изделий и реализации продукции.
Поскольку старший брат отказал младшему в партнерстве по бизнесу, Джозайе пришлось наняться к Джону Харрисону, а потом к Томасу Уилдону, попутно изучив работу модельера и несколько составов глины для производства фарфора. Это были лучшие мастера своего времени и, вероятно, именно они, помогли Уэджвуду достичь первых успехов.
Еще одним толчком к будущей славе послужила любовь Джозайи к кузине Саре, которую пообещали выдать за Уэджвуда только в случае, если он докажет свою состоятельность. (Кстати, традиция жениться на кузинах, сохранится и в следующих поколениях семьи и перейдет к внуку Джозайи Уэджвуда Чарльзу Дарвину).
Через несколько лет 1 мая 1759 года Уэджвуд открывает первую собственную мануфактуру, где начинает производство «сливочного» или «королевского» фарфора – по имени королевы Шарлотты, сделавшей ему крупный заказ в 1762 году.
Сливочный фарфор – особый, кремового оттенка фарфор. Получавшиеся из него изделия выделялись благородным цветом жирных сливок. Джозайя добился высокой степени очистки глиняного сырья, а кроме того, стал покрывать этот фарфор тонким слоем белой глазури, что сделало изделия устойчивыми к воздействию низких и высоких температур и агрессивной среды. Это дало возможность использовать сливочный фарфор в любых изделиях – от декоративных ваз до простых утилитарных предметов. Кроме того Уэджвуд разработал новые оттенки глазури, позволившие сделать его изделия еще более привлекательными.
В 1765 году королева Шарлотта получила чайный сервиз из 6 пар чайных, кофейных, десертных предметов и подсвечников. В 1766 году Айрис Бирмингем Газет написала, что «Господин Джозайя Уэджвуд из Берслема имел честь быть назначенным гончаром Ее Величества».
Заказ королевы способствовал тому, что имя мануфактуры Уэджвуда стало ассоциироваться с истеблишментом. Вскоре, страсть королевы Шарлотты разделили другие королевские фамилии. В частности, Екатерина Вторая, купившая несколько сервизов из королевского фарфора в 70-х годах 18 века.
Не забыл Джозайя и о личном счастье. В январе 1764 года он женился на Саре (или Салли, как звали ее ближайшие родственники) Уэджвуд, которая столь терпеливо ждала разрешения на брак от своего отца, Ричарда Уэджвуда, богатого сыродела из Чешира. Сара стала не только верной женой, но и заботливым компаньоном. В 1768 году больную ногу Джозайи пришлось ампутировать. Ухаживая за мужем, Сара взяла на себя функции его секретаря, записывала результаты его экспериментов, а так же давала советы по декору многих изделий. Компаньон и "биограф" Уэджвуда Томас Бентли писал, что именно «женский вкус» и одобрение Сары были необходимым условием для создания каждого нового изделия мануфактуры.
В 1769 году Уэджвуда коснулась новая беда – он стал стремительно терять зрение и ему запретили писать при свечах. Джозайя всерьез готовился к полной слепоте – в 1770 году он писал Бентли, что учится различать предметы пальцами на ощупь, надеясь, все-таки, овладеть этим искусством, прежде, чем останется одноногим калекой в полной темноте.
Некоторые утверждают, что Джозайя был не столько талантливым гончаром, сколько успешным менеджером. Вряд ли это так. Уэджвуд постоянно вел книгу экспериментов, куда записывал результаты опытов с составами глины, глазурью, химическими добавками, в попытках еще усовершенствовать свои достижения. Он вникает во все технические подробности, тщательно анализирует причины брака, разрабатывает «пирометр» и прочие технологические изыски. Большая часть полученных Джозайей рецептов до сих пор является тайной его производства и тщательно охраняется от посторонних.
Инвалидность заставила Уэджвуда задуматься и о внедрении новшеств на производстве. Отныне на фабрике Уэджвуда гончарные круги и токарные станки приводились в движение не ногами, а силой пара.
Несколько лет спустя французский путешественник де Сент-Фонд, в «Путешествии в Англию» писал: «Его прекрасные творения, обладают важными преимуществами: устойчивостью к постоянному действию огня, отличной глазурью, непроницаемостью для кислоты, красотой, удобством и разнообразием форм, и умеренной ценой.
Они продаются столь активно и настолько универсальны, что в путешествие из Парижа в Санкт-Петербург, из Амстердама в удаленные точки Швеции, от Дюнкерка до южной оконечности Франции, в каждой гостинице вам будет служить английский фаянс. Эти же предметы украшают столы Испании, Португалии, Италии и, являются грузом судов для Ост-Индии, Вест-Индии и Америки». (Перевод сделан напополам с Гуглем, поэтому несколько приблизителен).
Но, увы-увы. Пророки в отечестве, как вы помните, хороши, да не безупречны. Вон и с континента глумятся над Англией итальянцы с французами: мы – сыны великого Рима, потомки Александра и Цезаря. У нас, где землю не копни – античный мрамор и древняя керамика. А у вас, презренные саксы с норманнами, никакой культуры и кроме Адрианова вала никаких достопримечательностей.
Да, эпоха классицизма диктует свои требования к понятию моды. И английские лорды активно скупают на континенте этрусские вазы и прочие антики для своих археологических коллекций.
Одним из таких пылких знатоков-коллекционеров был и Томас Бентли. Возможно именно он заронил в душу Джозайи идею скопировать «античный» стиль в современной керамике. Массовое увлечение этрусскими вазами сулило затее финансовый успех. Именно тогда и возникла новая фабрика-поселение «Этрурия», со специальными домами для всех рабочих, школой для детей Уэджвуда, специально созданными каналами, чтобы завозить на фабрику сырье и отгружать готовую продукцию. Фабрика требовала и особых дисциплинарных мер – не все «свободные гончары» были готовы, став наемными работниками, бросить пить, не опаздывать на смену, беречь свои инструменты и материал. Тем не менее, жестко контролируя своих рабочих (вплоть до использования армейских частей при наведении порядка, во время одного из фабричных бунтов) Уэджвуд стремился улучшать условия их труда, повышать зарплату, обучать специальности. На фабрике работало много женщин и детей. Они тоже получали достойную оплату своего труда. Либеральные взгляды Уэджвуда проявились так же в его выступлениях против рабства.
Несомненно многие новшества в сфере управления персоналом были продиктованы Джозайе протестантской доктриной. Он принадлежал к общине унитарианистов и соединял в себе терпимость с жестким рационализмом.
«Этрурия» задумывалась как «новый мир», но ориентирована была на подражание давно утраченному античному стилю. Этрусские вазы буккеро из черной лощенной керамики, иногда украшенные горельефами, послужили поводом для разработки новой фаянсовой массы, получившей название «черный базальт». В 1773 году на фабрике Уэджвуда получили новые, необычайно твердые изделия, которые можно было шлифовать, полировать и даже резать на токарном станке. Первые цвета этой коллекции – черный базальт и белый «восковой» бисквит, из которого вырезались подобные камеям узоры для украшения черного фона. Но Джозайя не успокаивается на этом и ведет разработку твердых керамических масс других, более тонких оттенков. Спустя два года появляется небесно-голубой цвет, навсегда ставший главным символом «веджвудского фарфора». К нему добавляются серо-зеленый, темно-зеленый, розовый и желтый оттенки. Сама масса получает название «яшмовой», по сходству с оттенками камня и его свойствами. Наконец разрабатываются пасты камышового, темно-желтого и «античного-красного» оттенков.
Теперь «Уэджвудский фарфор» поражает изысканностью и простотой античных форм, тонкостью белой резьбы, а сама посуда меняет «профиль» с функциональности на декоративность. «Яшмовый фарфор» не для того, чтобы с него есть или пить. Это украшение горок, каминных полок, «исторических» кабинетов. Рисунки к нему разрабатывают настоящие художники, в том числе популярная в Англии Ангелика Кауфман, одна из редких, в то время, женщин – профессиональных живописцев. (Вот только не знаю, она ли сама рисовала, или ее картины брали за основу уэджвудские специалисты).
Крупные коллекционеры доверяют Джозайе лучшие экспонаты своих коллекций, для изготовления копий. Самым известным образцом подобной работы становится Портлендская ваза.
Созданная, как полагают, в 1 веке до н.э. в Риме ваза, известная как «ваза Барберини», была обнаружена в 16 веке и переходила из одной коллекции в другую, пока, в 1784 году ее не выкупила герцогиня Портлендская, для своего музея. Эта ваза стала несомненным венцом коллекции, собиравшейся герцогиней на протяжении почти полувека. К несчастью, примерно через год после покупки вазы, герцогиня скончалась, а ее сын, III герцог Портлендский, заказал Джозайе копию вазы из базальтового камня.
Джозайя с энтузиазмом принялся выполнять заказ, но вскоре понял, что задача совсем не так легка, как кажется. На фарфоре появлялись разрывы и трещины, а белое стекло, из которого выполнялись камеи, не хотело давать должной глубины прозрачности и тени.
И хотя, четыре года экспериментов дали Джозайе возможность представить 43 копии качество которых, по его мнению, не отличалось от оригинала, никто и никогда не узнает, сколько именно изделий было изготовлено на фабрике для того, чтобы представить эти «превосходные образчики» высокопоставленным ценителям.
Даже сегодня изготовление копии Портлендской вазы на заводе Уэджвуда занимает два дня для создания модели и 30 часов обжига в печи. В условиях же технологий 18 века такую работу можно приравнять к подвигу. Не случайно первые копии Портлендской вазы занимают почетные места в музеях Виктории и Альберта, Британском музее, в нескольких частных коллекциях и в музее самого Уэджвуда.
Время создания первых удачных копий Портлендской вазы 1789 год. Этот же год наносит некоторый ущерб уэджвудскому предприятию. Революция во Франции и война на континенте заметно ухудшает возможности для поставок фарфора в Европу. И вполне вероятно, что именно успешное завершение этого честолюбивого проекта помогло Уэджвуду избежать некоторых финансовых проблем. Не даром Портлендская ваза до сих пор красуется на клейме фирмы.
Новую жизнь в продукцию «Этрурии» вдохнула эпоха романтизма. Новые идеалы, овладевшие умами европейцев, потребовали не слепого копирования греков и римлян, а новой поэзии, вмещенной в старые формы. Керамика "печальных" голубых, зеленоватых, желтых оттенков соединяется с новой модой на чувствительность и сентиментализм. Новые романтические темы проникают и в сюжеты керамики – античные руины, печальные обломки колонн или трогательные цветочные гирлянды уже не являются слепым подражанием, а диктуются современностью, впоследствии подпитываясь романтической литературой Гете, Жермены де Сталь, Шатобриана, стихами Чаттертона и поэзией озерной школы.
Сам Джозайя не дожил до триумфа романтизма у себя на родине. Он скончался в 1795 году, передав бразды правления фабрикой своему сыну Джозайе Уэджвуду II.
По материалам сайта http://www.wedgwoodmuseum.org.uk
Комментариев нет:
Отправить комментарий